С Родиной в сердце ч.2

… У дальномера собрались коммунисты, члены бюро комсомольской организации, командиры орудий. Я сообщил об указаниях командующего, о той обстановке, которая сложилась на границе… Все понимали, что война, долгие годы нависавшая над нашей землёй, вот-вот может разразиться. Значит, нужно встретить её как положено: не поддаваться панике, не согнуться под тяжестью удара…

На батарею приехал бригадный комиссар В.К. Беленков. Внешне спокойный, он осмотрел огневые позиции, объяснил зенитчикам, как складывается обстановка.

- Фашисты бомбили Измаил. Нет, это не провокация, а скорей всего самая настоящая война, - сказал он…

На батарее не было радиоприёмника, но в полдень мы уже знали: началась война… Об этом нам сообщили с КП дивизиона. А часа через три появился экстренный выпуск флотильской газеты «На боевом посту». Мотоциклист, запылённый, мокрый от пота, развозил её тираж по подразделениям.

Газета опубликовала Заявление Советского правительства, а также Обращение командования флотилии. Сообщалось также, что над Измаилом противник потерял пять самолётов. Наша авиация потерь не имела.

Вскоре фашистские самолёты появились вновь. Они шли на город с разных направлений. Одна группа «юнкерсов» устремилась на порт, другая – на аэродром и третья – на батарею береговой обороны. Зенитчики открыли огонь.

Перед самолётами появились дымки разрывов. Гитлеровцы строй не ломали, но курс изменили: повернули влево. Крайний самолёт уже находился над военным портом. Самолёт стал разворачиваться, и в этот момент один из снарядов разорвался под ним. Самолёт, объятый пламенем, упал в Дунай, но бомбы, сброшенные им, упали на территорию военпорта.

Налёты самолётов не прекращались. Вражеская авиация пыталась атаковать и позиции зенитных батарей. «Хейнкели» выполняли роль штурмовиков. Огонь по ним вёлся побатарейно, причём каждая батарея стреляла лишь по той группе самолётов, которая входила в её сектор.

Через несколько дней для защиты главной базы флотилии был создан новый участок противовоздушной обороны. Его возглавил полковник В.А. Матвеев.

… От кордона Чатал Киой поползла дымовая завеса. Послышались лёгкие всплески, из-под туманной пелены вынырнули рыбацкие лодки, забитые вражескими солдатами. Лодок было не менее шестидесяти-семидесяти.

Лодки приблизились метров на сто пятьдесят. Теперь лейтенант подал команду, и шквал огня обрушился на врага. Но фашисты лезли напролом. Некоторые лодки уже подошли к берегу. Гитлеровский офицер выскочил из лодки и, размахнувшись, бросил гранату. Пролетев над нашими головами, граната щёлкнула и взорвалась в окопе. Мой сосед – комсомолец Николай Новиков – вздрогнул и, смертельно раненый, свалился на дно окопа. В то же время, срезанный очередью «дегтярёва», рухнул и гитлеровец.

Морские пехотинцы усилили огонь. Фашисты, выпрыгнувшие из лодок, метались по берегу. Остальные лодки не смели подойти: стрельба велась с реки. Враг, не выдержав огня, попятился. В окопах раздалось громкое «ура!». Моряки рванулись вперёд и сбросили гитлеровцев в Дунай. Бой затих, но мы ещё долго не могли успокоиться. Вспоминали детали схватки, наперебой рассказывая, кто как вёл себя под огнём.